p0pik0f (p0pik0f) wrote in bar_chk,
p0pik0f
p0pik0f
bar_chk

Categories:

Невыносимая белорусскость бытия

Как Белоруссия любит и ненавидит одного и того же президента
Стаья в "Коммерсантъ"-е с комментариями Белбюро КМСС

Немногим правителям на постсоветском пространстве удавалось победить революцию. Александр Лукашенко смог (Прим. Белбюро КМСС: Отнюдь. Путин — смог. Акела Лукашенко же — промахнулся. У него нет ни петровых, ни бошировых. Одни табаки).

Но, обрушив на протест всю мощь (Не всю, менее 1% лучшей в мире пропагандистской машины России. Прим. Белбюро КМСС), он распорол Белоруссию на две страны (Прим. Белбюро КМСС: Глупости). Специальный корреспондент “Ъ” Владимир Соловьев побывал в обеих и понял, что бессменный президент вполне может уйти со своего поста. И так, чтобы остаться, и на повышение.

Похороны у прокуратуры


Хоронили весело и стильно. Церемонию прощания назначили на шесть вечера. Просили соблюсти траурный дресс-код. Миниатюрная блондинка хлопнула дверью такси, протиснулась в бар и вернулась на улицу с напитком. Скользнула взглядом по публике и осталась довольна:
— Все в черном. Молодцы. Проявили уважение.

Блондинке шли траур, красная помада и высокий запотевший стакан с Bloody Mary. Выпивку она добыла быстро. Другим приходилось потолкаться у П-образной барной стойки. Мужчины и женщины в черных нарядах повисли на ней, как на амбразуре. Они смеялись, шутили и бомбардировали барменов заказами. Те стремительно смешивали и взбалтывали. Подавали лонг-дринки, отстреливались короткими очередями шотов. В сторону летели пустые бутылки и, звякнув, падали в полиэтиленовые мешки. Толпа впитывала алкоголь, как песок воду. В четвертом часу утра, когда задача осушить бар в основном была решена, слово взяла Юля.

— Не знаю, что еще сказать… Уже столько слов сказано и столько слез пролито,— начала девушка, и бар смолк.— Чего здесь только ни было, в этих стенах. Всего два месяца мы не дотянули до двух лет. Будем закругляться на сегодня. И навсегда. Будем долго рыдать и вспоминать, как могло бы быть по-другому.
Пусть проиграно сражение, но в общую победу мы все равно верим, и мы победим.

В ответ грохнуло:

— Верам! Можам! Пе-ррра-можам!

На этом остатки энергии выплеснулись, и все стали расходиться. Так закончилась недолгая хмельная жизнь бара «Алкоголи». Это его похоронили в ночь на 31 мая.

Юля и Герман, открыли «Алкоголи» 1 августа 2019 года. Заведение в центре Минска на Интернациональной, 13 прямо напротив Генеральной прокуратуры (Это ещё хуйня: во времена Горби КГБ БССР открыло оффис Белорусского народного фронта прямо в здании Минской школе милиции, юмористы в штатском, бля... Прим. Белбюро КМСС), быстро стало популярным. В Instagram в него зазывали хештегом #мынапротивзданиякотороенельзяназывать.

Супруги бизнес вели в белую — ни копейки мимо кассы. Проверяющие их не трогали, а инвестиции быстро возвращались. Потом наступил август 2020 года. Юля и Герман, как и большинство завсегдатаев их бара, поддержали протесты. Когда 16 сентября Светлана Тихановская призвала к всеобщей стачке, «Алкоголи» в знак солидарности перестал работать и получил первый штраф. После второй стачки 26 октября начались суды. Когда слушалось дело о закрытии бара из-за нарушений, представитель МЧС развеселил даже судей.
— Он сказал, что пришел с проверкой не потому, что были какие-то жалобы на нарушения, а потому, что у него было предчувствие, что нарушения есть. И оно его не подвело: нарушения нашли именно там, где он предполагал,— рассказывает Юля.

— Заседание стоило посетить только ради того, чтобы увидеть, как на этих словах заулыбались судьи,— добавляет Герман. Он сосредоточен, но воспоминание заставляет его улыбнуться. (Такова селяви: козлы-провокаторы и их кураторы смеются бараны теряют в тюрьмах зубы. Прим. Белбюро КМСС).

Герман участвует в разговоре и одновременно внимательно следит за тем, что говорит жена. Когда ему кажется, что у нее вырвалось лишнее, просит не публиковать, а Юлю одергивает:

— Я просто боюсь, что тебе дадут пятеру. И не суток.

Предписание лишить «Алкоголи» лицензии — по сути, закрыть — вынесли на основании того, что в заведении отсутствовал график очистки вентиляции, а удлинитель, которого не должно было быть, наоборот, присутствовал. Еще был обнаружен грязный пол. Владельцы опротестовали каждый пункт. Не помогло.


— Что делать дальше — не знаю. Дело классное, у нас получалось этим заниматься,— говорит Юля.

По залу неспешно бродят бармены: пакуют посуду, собирают в пакеты и выносят мусор. Помещение оголяется. После того как городские власти его примут, будет устроен аукцион, на котором определится новый арендатор. Герман хочет в нем участвовать, чтобы попытаться сюда вернуться:
— На аукцион придут люди, которые захотят это помещение забрать, и мы будем в их числе. Получится — ОК, не получится, ну, значит, не получилось. Дойдем до конца.

Бывшие владельцы того, что было баром «Алкоголи», провели в Instagram собственные торги: пустили с молотка вывеску. Плачущий неоновыми слезами женский полуанфас был куплен за $600. В резерве у Германа и Юли неоригинальная мысль уехать из страны (Такая работа:

Прим. Белбюро КМСС).

— Хотели бы попробовать в Эстонию съездить, может быть, в Израиль,— перечисляет варианты Герман.

— Почему бы просто не пожить у моря,— соглашается Юля и не совсем точно цитирует «Письма римскому другу» Бродского: — Как там было? И от тирана далеко, и от вьюги? (Губу следует закатать - у Батьки нема золотого запасу.

Прим. Белбюро КМСС).

— Ну тут же гнетет. Я не знаю, сколько еще вынесу без регулярной помощи психолога и психотерапевта,— признается Герман. (А кто тебе обещал, что будет легко?! Прим. Белбюро КМСС).

Юля кивает:
— Каждый день продолжают задерживать твоих друзей, и ты встречаешь их с Окрестина (знаменитый минский изолятор.— “Ъ”). Просыпаешься и думаешь: зачем я здесь? Едешь на работу и думаешь: зачем я здесь?

Карманник и Маргарита

Маргарита* еще той протестной осенью ответила себе на поставленный Юлей вопрос. Ей немного за 30. В Минск она приехала учиться из небольшого райцентра. После университета открыла фирму по продаже стройматериалов, купила машину, квартиру в микрорайоне Уручье. Стандартный набор столичной успешности.

9 августа прошлого года Маргарита сходила на президентские выборы, сфотографировалась с бюллетенем — галочку нацарапала в графе «Светлана Тихановская». Свое фото с бюллетенем и паспортом отправила в специальный чат, куда просили присылать доказательство сделанного выбора, чтобы измерить поддержку главного оппозиционного кандидата. Этот поступок вскоре станет для нее отдельным поводом для беспокойства за свою безопасность. (ВСЕ члены Белбюро КМСС поступили также.... и никто из них не беспокоится за свою безопасность.

Прим. Белбюро КМСС).

После выборов тихий двор Маргариты, как и многие другие дворы Минска, превратился в зону боевых действий. Канонада под окнами, рейды омоновцев. Вместе с другими жильцами она пользовалась тем, что из окон хороший обзор: видны не только перемещения силовиков, но и соседняя омоновская база в военном городке. Маргарита и ее соседи ориентировали протестующих, где стоят противостоящие им бойцы, писали в дворовых чатах (Уж лучше бы они прямо в КГБ заявления писали.... Прим. Белбюро КМСС), когда с базы выдвигалась техника. После этого квартиры стали обходить люди в штатском, но с оружием. (АК-74 на ремне?!!Прим. Белбюро КМСС) К ней никто не пришел, но впечатлений и без этого хватило надолго.

— Я не раз видела и как омоновцы давали людям (Не людям, а провокаторам.  Прим. Белбюро КМСС) убежать, и как пять-семь человек били одного. У меня под окнами станция метро «Уручье». Это конечная.

Вечером люди возвращались с работы и, выходя из метро, смешивались с протестующими. Омоновцы просто кидали в эту толпу светошумовые гранаты. Там были и мамы с колясками, и просто уставшие люди после тяжелого рабочего дня, и протестующее.

Она выходила на митинги против насилия. Они стали особым форматом белорусского протеста: в акциях участвовали женщины в белом. Первый флешмоб прошел у столичного Комаровского рынка 12 августа. А через месяц Маргарита оформила у ветеринаров справки для двух своих кошек, закинула в багажник чемодан с самым необходимым и уехала в Гданьск. Свою историю она рассказывает по Skype, настоящее имя просит не указывать. Говорит, что думала уехать на пару месяцев — отдохнуть от всего, что происходило. Пару месяцев все еще длятся. Маргарита решила продать квартиру в Минске и никогда больше не возвращаться на родину. Бизнес ведет дистанционно, учит польский, получает второе высшее образование и оформляет нужные бумаги для проживания в Польше.

— Если бы я осталась, рано или поздно куда-нибудь все равно бы вышла, посигналила бы или движение остановила. И попала бы туда (в СИЗО.— “Ъ”). Я от ОМОНа никогда не бегала, я плохой бегун. Поэтому просто останавливалась и стояла. А здесь мне четыре месяца снилось, как убегаю от них. Раньше все это рассказывала со слезами на глазах, а сейчас вообще ровно. Я не верю, что митингами можно сдвинуть этого человека, и не считаю нужным тратить свое время. Не за что там бороться — не стоит оно моей жизни.

В Telegram(Ресурс ФСБ. Прим. Белбюро КМСС)-чатах с названиями минских изоляторов тысячи участников и ежедневные переклички. «Добрый день! Подскажите, есть ли кто сегодня на списках возле тюрьмы в Жодино? Ищем куда посадили на 15 суток ребенка». «Может у кого-то на днях освободились близкие и знакомые из ЦИПа, женщины. Моя дочка там, попала почти сразу после больницы, как и все, очень переживаю. Хочется хоть два слова услышать про нее. Просто два слова. Сердце рвется. Нам еще 10 суток».

Эти созданные в прошлом году чаты — настоящая летопись. Странно, что никто еще не додумался соединить их в медийный проект или составить из них книгу — такой «Архипелаг Telegram». В чатах практически не возмущаются и почти ничему не удивляются. Рутина: вопрос, ответ, иногда сверкнет эмоция. Несколько раз в день вывешивают списки задержанных, дают советы по поиску людей и по поводу того, как комплектовать передачу в СИЗО и что туда класть не стоит.

Эта будничность поражает больше всего. Вокруг Белоруссии — шторм. Запад мечет в Минск санкции, к чему-то призывает, за что-то осуждает. Оппозиция в изгнании пытается поднять новую народную волну. Объявлена денежная награда в €11 млн за арест Александра Лукашенко. У границ со стороны Польши и Литвы активисты (в штатском Прим. Белбюро КМСС) под бело-красно-белыми флагами перекрывают дороги. А внутри полный штиль. Дворники метут и так стерильные минские улицы, стригут газоны. Люди идут по делам, сидят в кафе, гуляют. Силовики продолжают задержания. Сквозь гудение города иногда пробивается шелест разговоров о политике. У знаменитой пивной «Раковский бровар» курит компания молодых людей.

— Вроде обычная жизнь вокруг, а ведь у нас уже Северная Корея,— говорит один из курильщиков и с опаской стреляет глазами в стороны: не слишком ли громко вышло?

По Немиге спешит девушка в летнем платье. В ушах AirPods. Девушка поправляет упавшую на глаза прядь и сердито выговаривает невидимому собеседнику:

— Я тебя из милиции вытаскивать не буду!

Атмосфера располагает додумать, что на том конце провода знакомый, подруга, а может, бойфренд, который собрался на одну из партизанских акций. Они время от времени проходят в самых укромных уголках Минска и других городов. Часто — в парке или в лесу. Небольшие группы людей собираются в зарослях с бело-красной символикой и фиксируют свою смелость на фото и видео. Снимают так, чтобы лиц участников не было видно: если опознают, СИЗО гарантировано. Результат этих акций — недолгая рябь в оппозиционных Telegram-каналах. Эффект как от брошенного в тихий пруд камня: пошли круги — и снова зеркальная гладь.

Минская станция метро «Пушкинская» разинула одинаковые пасти входов-выходов на четырех сторонах перекрестка проспекта Пушкина и улицы Притыцкого. «Пушкинская» — место знаковое. Вечером 10 августа прошлого года над ней висело облако слезоточивого газа, ухали взрывы и трещали выстрелы. Толпа ползла к перекрестку по Притыцкого со стороны центра, но ее остановили стянутые сюда силовики. Неизвестно, в чем был замысел протестующих, но если с Притыцкого свернуть на проспект Пушкина, минут за 40 можно выйти прямиком к президентскому Дворцу независимости. Был такой план или нет — уже не важно. В тот вечер никто никуда не свернул, потому что силовики стояли насмерть ( Ха-ха-ха!!!! Прим. Белбюро КМСС), а потом рассеяли толпу по дворам.

На этом перекрестке выстрелом в грудь был убит Александр Тарайковский. Видео его гибели легко гуглится. Это была первая официально подтвержденная смерть во время протестных акций. Сначала сообщалось, что он сам себя подорвал. Потом власти признали: Тарайковский, отсидевший семь лет за убийство сожителя матери (Мы таких там много видели..... Неожиданно много. Прим. Белбюро КМСС), был убит из нелетального оружия — вроде бы резиновой пулей.

Утром 11 августа на Пушкинской возник стихийный мемориал. Люди несли цветы и клали прямо на землю или крепили к придорожному ограждению. Коммунальные службы их за ночь убирали, а днем все снова было в цветах. Вопрос решили радикально: ограждение срезали. О нем напоминают только металлические пеньки в тротуарной плитке.

Цветы здесь все равно оставляют: на газоне у проезжей части почти каждый день появляется небольшой букет или одинокая гвоздика. Бдительные дворники их исправно собирали и отправляли в мусорный бак, которого здесь раньше не было. Утром 30 мая у контейнера появилась женщина в строгом костюме. Со своим спутником она постояла у бака, заглянула под крышку. Потом скрылась в цветочном магазине неподалеку и вышла оттуда с красной гвоздикой. Пара еще немного потопталась у бака и тихо удалилась вместе с гвоздикой. Женщина оказалась австрийским послом Алоизией Вёргеттер. С Австрией у Белоруссии отношения складывались неплохо. В марте 2019 года Минск посетил австрийский канцлер Себастьян Курц, а в ноябре того же года Александр Лукашенко нанес ответный визит. Сейчас Вена Лукашенко президентом не признает.

Мусорный контейнер на Пушкинской, ставший новым мемориалом Тарайковскому, повидал не только европейских дипломатов. 1 июня к нему вразвалку подошел одетый во все черное молодой человек. На голове черная бейсболка, нижнюю часть лица скрывала черная маска. Резким движением он опрокинул бак. Грохот привлек внимание чаек и голубей. Птицы спикировали вниз и стали копошиться в вывалившихся наружу внутренностях контейнера. Молодой человек, назовем его Димой, не спеша отошел, присел на стоявшую неподалеку скамейку и, спустив маску на подбородок, влил в себя пиво из полуторалитровой пластиковой бутылки. Низвержение мусорного бака было его местью режиму Александра Лукашенко.

— Александр Григорьевич, **** (нехороший человек.— “Ъ”), ты нам надоел, реально надоел. Ты насилуешь нас, нашу страну, которую мы любим. Мы не хотим вступать ни в какую Российскую Федерацию, ни в Польшу, мы ни за Путина, ни за латышей, ни за поляков. Саша, уходи! Пожалуйста, уходи! Ты развяжешь гражданскую войну. Народ устал.

О себе Дима сказал: «Я уголовник». Промышлял щипачем в троллейбусах, трижды отсидел. Потом завязал и устроился на автомойку недалеко от Пушкинской. В августе прошлого года впустил на мойку группу протестующих и опустил за ними ролету, чтобы следом не зашел ОМОН. После этого его уволили.

— Мы ему (Лукашенко.— “Ъ”) благодарны за то, что он сделал. Когда он пришел к власти, вот здесь не было этого перекрестка,— машет он рукой в сторону пересечения проспекта Пушкина и улицы Притыцкого.— Здесь, на Притыцкого, постоянно было затоплено. Я был ребенком, помню, как мы в лужах этих купались. Я ему благодарен за город, но он стал маразматиком, и нам стыдно.

По крайней мере мусорный бак Дима победил. Контейнер убрали, заменив небольшой бетонной урной. (Эта "история" выдумана от начала до конца.... Прим. Белбюро КМСС),

Кокон для Лукашенко

Действия белорусских силовиков (Всё ж таки российских. И не силовиков, а пропагандистов. Не будем заниматься субъективизмом. Прим. Белбюро КМСС) в 2020 году и то, что происходит в стране сегодня, вместе составляют впечатляющую картину. Мощный механизм перемалывания протеста любого размера и формы завораживает своей ледяной безупречностью. Настройки позволяют регулировать уровень насилия и направить аппарат хоть на огромную толпу, хоть на отдельного человека. И если при максимальной нагрузке в 2020-м из щедро смазанного финансированием агрегата не вылетела ни одна шестеренка, сейчас тем более нет видимых причин для того, чтобы он засбоил.

Куратором всего силового блока, включая созданную в июне прошлого года первую в стране частную военную компанию «ГардСервис» (по слухам, ее привлекали к разгону протестов), раньше был генерал-полковник Виктор Шейман. Потомственный военный. Выпускник Благовещенского высшего танкового командного училища. Воевал в Афганистане. Рядом с Александром Лукашенко с 1990-х годов. Возглавлял белорусский Совбез, был генпрокурором, главой президентской администрации, а потом стал управляющим делами президента. О нем говорят, что он верный и чуть ли не единственный друг Лукашенко. (Брехня.... У Луя друзей НЕТ. Прим. Белбюро КМСС).

11 июня президент перед объективами камер провожал Шеймана в отставку с поста главы управделами как старого боевого товарища — душевно и на «ты». (Клоун всех так называет. Царя играет. Прим. Белбюро КМСС),

— Ты много раз писал рапорт об уходе в отставку. Я не соглашался с этим. Но я понимаю, что когда-то время приходит, тебе хватило в жизни. Начиная с молодости: Афганистана, лейтенантом отвоевал свое, вырос до генерала — самая высокая должность твоя в Беларуси, наверное, у нас больше генерал-полковников и нет. Один, последний из могикан.

В небольшой стране любой слух может оказаться правдой. О Викторе Шеймане упорно ходит такой: он сильно болен. (Петров и Боширов? Прим. Белбюро КМСС) Врачебного заключения, впрочем, никто не видел, а Александр Лукашенко попросил друга и после увольнения держаться рядом.

— Я понимаю, что и семья, и дети, и много-много еще вопросов. Да и мама уже не молода. Знаю твою ситуацию. Поэтому я согласен с твоей новой страницей в жизни, скажу так. Но очень бы попросил не уходить далеко и вообще не отходить от государства и подставить плечо там, где это нужно будет. Как ты всегда это делал. Со временем, этим летом, я предложу тебе несколько вариантов работы,— сказал Лукашенко.

И повторил:

— Далеко не уходи. Видишь, какая ситуация вокруг Беларуси. Не дай бог, нам с тобой еще взять автомат в руки и защищать страну. Ситуация непростая.

Про автомат было сказано не просто так. 23 августа прошлого года Александру Лукашенко пришлось вспомнить службу в погранвойсках КГБ. Сжав цевье укороченного «Калашникова», он появился у похожего на цитадель президентского дворца, чтобы всем стало ясно: он, если что, готов поливать врагов свинцом. В тот день протестующие подошли к дворцу довольно близко. От него их отделяли сотня-другая метров и кордон вооруженных бойцов спецподразделений. Лукашенко приветствовал верных киборгов:
— Ребята, вы красавцы!

Те захлопали. Президента и его младшего сына Николая, который тенью цвета хаки и тоже вооруженный, сопровождал отца, соцсети высмеяли за милитаристский маскарад. Смех смехом, но на штурм дворца никто не отважился — ни тогда, ни позже.

В постсоветских широтах «цветные революции» за последние 17 лет вышибли из насиженных кресел не одного главу государства. Первый в списке свергнутых — грузинский президент Эдуард Шеварднадзе. В 2003 году его срезал Михаил Саакашвили. Киргизские лидеры Аскар Акаев и Курманбек Бакиев с разницей в пять лет — первый в 2005 году, а второй — в 2010-м — вылетели со своих постов, а потом и из страны. Бакиев, к слову, приземлился и живет в Минске. В 2014-м с Украины перебежками через Харьков в Россию выбирался Виктор Янукович. Были еще молдавский президент Владимир Воронин в 2009-м и армянский премьер Серж Саргсян в 2018-м. Эти лишились власти, но остались на родине.

Никто из свергнутых не хватался за автомат, как Лукашенко. И никто не сумел удержаться в седле на крутом протестном вираже. Все, кроме с виду простоватого белорусского батьки, прислушивались к мнению окружающих. В каких-то случаях в игру вступал и решал исход схватки Запад, в каких-то — Россия. Лукашенко, когда дело касалось власти, отключал радар и переставал принимать сигналы извне. (Тех, кто отключал радар и свергли. Луй НИЧЕГО НЕ ОТКЛЮЧАЛ. Прим. Белбюро КМСС)
 И выходил из передряг победителем.

Но и он, и спецслужбы оказались не готовы к тому, что началось в стране в 2020 году. Размах протестов явно удивил и власть, и даже оппозицию. Виной тому несколько факторов, которые к президентским выборам соединились в одной точке.
(Далее можно не читать:

Прим. Белбюро КМСС)
 И выходил из передряг победителем.
Дворцовая часть драматичного белорусского диптиха следующая. В 2014 году в окружении президента стали усиливаться «витебские». К ним относят Виктора Косинца и Наталью Кочанову. Их карьерный рост начался семь лет назад. Кочанова с должности главы Новополоцкого горисполкома переехала в Минск на позицию зампреда правительства страны, потом стала главой администрации президента и, наконец, заняла нынешнюю должность спикера верхней палаты белорусского парламента.

Врач по первому образованию, Косинец с 2008-го по декабрь 2014-го работал председателем Витебского облисполкома. Под Новый год он возглавил администрацию президента, а затем стал личным помощником и врачом Лукашенко, уступив место Кочановой. Ее преемником на посту руководителя администрации стал другой уроженец Витебской области — Игорь Сергеенко. Тогда же, в 2014 году, пресс-секретарем Лукашенко стала Наталья Эйсмонт. С минчанкой Эйсмонт и гродненцем Виктором Шейманом «витебские» сработались.

Одни ставят в заслугу квартету Шейман—Косинец—Кочанова—Эйсмонт погружение Александра Лукашенко в атмосферу абсолютного счастья и максимального комфорта, другие настаивают, что благодарить за это нужно исключительно дуэт Кочанова—Эйсмонт. Президента убедили, что вместе с ним счастлива если не вся страна, то почти вся. А доля тех, кто готов протестовать, колеблется в пределах 10–12% населения. Вне зависимости от того, кто какую роль играл, сходятся сюжетные линии в том, что в какой-то момент начальника перестали тревожить плохими новостями. Только покой, обожание и убаюкивающие доклады о том, что в государстве все под контролем. Президентские выборы 2015 года органично вписались в идиллию: 83,47% за Лукашенко — и никакого протеста. Не страна, а тихая гавань. Особенно на контрасте с кровоточащей рядом Украиной.

А теперь вторая часть картины. Те, кто ее описывает — здесь придется обойтись без имен, не принадлежат ни к власти, ни к оппозиции, но общаются и с теми, и с другими. Они отдают должное способности Лукашенко больше четверти века всеми правдами и неправдами удерживать страну на плаву.

Уверяют, что Белоруссия — его единственная настоящая любовь. И обвиняют в том, что в какой-то момент он отстал от времени и утратил чутье.
Эти патриоты-центристы опасаются, что в угаре репрессий власти выдавят из страны тех, кто хочет и может ее развивать. Для них это самый большой страх — больше пугает разве что перспектива объединения с Россией. Слово «развитие» они употребляют особенно часто.

В целом они согласны с дворцовой версией о погружении Лукашенко в уютный кокон. И добавляют своих красок. Белоруссия, когда Александр Лукашенко взял власть в 1994 году, стала строить почти по-советски плановую экономику. Частный бизнес молодой президент не понимал и вообще знать не желал. В 1995 году он отмахнулся: «Через десять лет я пожму руку последнему предпринимателю». Бизнесменов Лукашенко считал «вшивыми блохами, от которых надо избавляться».

Экономические вопросы он умело решал за счет России — низких цен на российские нефть и газ. На излете 2006 года случилась первая российско-белорусская газовая война. Москва хотела получить контроль над «Белтрансгазом», Минск не уступал. «Газпром» поднял цену. Потом изменились правила игры и по нефти. Схема, при которой российские нефть и газ Белоруссия покупала дешево, потом продавала дорого, а разницу тратила на социальное государство и частично уводила с помощью разных уловок, стала сыпаться.

Тут-то и вспомнили о бизнесе. В 2008 году власть объявила, что страна должна войти в тридцатку рейтинга Doing Business. Задачу ставил автор метафоры про «вшивых блох». Госсектор начал сокращаться, а частный бизнес — расти и подпирать экономику. Если в 1990-е годы белорусы были за плановую экономику и считали, что государство должно доминировать, то к 2010-му страна оказалась на третьем месте — перед Швейцарией — по показателю необходимости увеличения частного сектора в исследовании European Values Study. Средний класс стал крепнуть. Изменение структуры экономики меняло ценности.

Страна преобразилась, превратившись в гибрид. Суровый правитель одной рукой давил несогласных, а другой мог дать невиданную свободу, например, айтишникам. В 2017 году директором минского IT-кластера «Парк высоких технологий» стал бывший начальник главного идеологического управления администрации президента Всеволод Янчевский. Он был одним из тех, кто убедил Лукашенко строить IT-страну. Президент подписал знаменитый декрет №8, узаконивший криптобиржи, оборот токенов и криптовалют. IT-компаниям дали льготы, а в законодательство внедрили элементы британского права. Испытать на себе все прелести могли только резиденты «Парка высоких технологий». На фоне протестов 2020 года — а айтишники их поддержали — и ответных репрессий многие рисовали апокалиптический сценарий: «Парк высоких технологий» ждет неминуемый упадок и забвение. Однако из него выписались всего 10–15 игроков, а зашли где-то 140 новых.

Быть айтишником стало круто. Круче, чем чиновником. Ценностная эволюция и изменение структуры общества, утверждают центристы-патриоты, привели к тому, что в какой-то момент в Белоруссии возникли две параллельные страны. Если в 2008 году общество считало, что государство должно ему все давать, то в 2018-м запрос был на то, чтобы людям предоставили возможность зарабатывать и развиваться. Власть жила сама по себе, а страна — сама по себе.

Картина мира Лукашенко, который долгие годы очень хорошо чувствовал общество, вдруг отслоилась от реальности. В ней все еще доминировал труженик села, но на первые роли уже вышел условный айтишник.
В 2020 году общество сказало: хватит, нам нужна другая власть. И государство очнулось. В смысле другая власть? Власть одна, и другой здесь не бывает. Кого-то из лидеров оппозиции посадили, как Виктора Бабарико и Марию Колесникову, кто-то уехал, как Светлана Тихановская и супруги Валерий и Вероника Цепкало. Улицы Минска заполнили похожие на гусениц темно-зеленые автозаки и принялись жевать тех, кто был не согласен с посадками и результатами выборов.

Версию центристов-патриотов подтверждает близкий к власти политолог Александр Шпаковский, член комиссии по подготовке поправок в белорусскую конституцию.

— Это было ценностное восстание, буржуазная революция,— говорит Шпаковский про 2020 год.— Лица, заработавшие деньги, если брать IT-сектор, считают, что сегодня их компании могут больше, чем просто зарабатывать деньги. Они претендуют на большую роль в процессе выработки и реализации управленческих решений. Им этой роли не давали здесь.

К этому новому классу политолог добавляет тех, кто всегда был против Лукашенко: по его оценке, таких всегда было до 30%:

— Лукашенко начиная с 1994 года всегда не поддерживали около 30% населения страны. В Минске эта цифра была больше. Вопрос в том, какой уровень этого неприятия — пассивный или активный. На определенном этапе это пассивный уровень, как сейчас. Мои знакомые противники власти говорят: все равно ничего не сделаешь. Эти люди вернулись в привычную среду и пассивно не поддерживают руководство страны и его курс по всем основным направлениям.

Удивительно, но объявленная в Белоруссии война с инакомыслием и бело-красной символикой протеста не уничтожила белорусскую гибридность. Даже сейчас, когда много чего нельзя, кое-что все же можно.
В то время как даже бело-красно-белая наклейка на ноутбуке может стать причиной проблем с правоохранителями, в холле созданного указом Лукашенко Банка развития Республики Беларусь на проспекте Машерова стоит нетронутой огромная, под потолок инсталляция из стоящих друг на друге прямоугольных фигур. Одни белые, а другие красные. То ли фигу в кармане режиму показывают, то ли всем пофиг.

Продолжение, возможно, последует.
Если вам интересно.
Subscribe

promo bar_chk may 6, 2016 20:45 2140
Buy for 100 tokens
4 поста в сутки, приветствуется аккуратное и красочное оформление Нас читают в России, Аргентине, Украине, США, Норвегии, Белоруси, Израиле, Индии, Молдове, Германии, Канаде, Турции, Бразилии, Японии, Гонконге, ЮАР, Сингапуре,…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments